Роман Ужасный (roman_uzas) wrote,
Роман Ужасный
roman_uzas

Categories:

моё 19 августа 1991 года

После армии работал я в газете «Гражданское достоинство» репортером. Утром 19-го августа у меня было назначено интервью с депутатом Моссовета. Наскоро, не включая телевизора, я попил кофе и поехал в Моссовет. Еще идя вниз по улице Горького от «Пушкинской», я обратил внимание на танки, стоящие на обочинах, но не придал этому значения. Войдя в кабинет к депутату, я застал его судорожно собиравшим вещи.
- Здравствуйте, я из газеты «Гражданское достоинство». У нас назначено интервью, - представился я.
- Какое, нах, интервью, видишь танки на улице? В стране переворот! Беги парень, прячься, - в истерике закричал депутат и включил телевизор. Там диктор зачитывал обращение ГКЧП. Тут я проснулся окончательно.
Выйдя на улицу, я уже принял решение ехать в редакцию. В редакции жизнь бурлила. Все принтеры печатали воззвание Ельцина. На ксероксе его же копировала секретарша. Кто-то собирал архивы, чтобы вывезти их потом в укромное место и спрятать. Немного потолкавшись в редакции и разузнав последние новости, я взял пачку воззваний и поехал на Манежную площадь. Там, забравшись на постамент непоставленного памятника героям революции, я начал разбрасывать листовки, крича «Обращение Ельцина к российскому народу!» Три раза меня забирали менты, отводили за угол и, взяв несколько листовок на память, отпускали. В этот момент я чувствовал себя пионером-героем.
Раздав все листовки, я решил не ехать в редакцию, а ехать к Белому дому. Там я застал просто столпотворение. Кто-то собирался в кучки и слушал радио. Кто-то таскал разный строительный мусор для будущих баррикад. Нашел я и наших девчонок из редакции. Они увлеченно разрисовывали танки цветочками. Ельцин уже выступил. Кто-то всунул мне листовку с его подписью. Её я до сих пор храню, как память.
Ближе к обеду народ стал организовываться. Стали всех строить и распределять по периметру обороны. Видно уже был составлен план. Спросили – умеет ли кто строить баррикады. Я этим 2 года в армии занимался, строил и разбирал, строил и разбирал. Вышел из строя и представился. Назначили меня построить баррикаду прямо у Белого дома, за эстакадой, на углу. Когда стемнело, мы закончили строительство. Вышла супер-пупер баррикада. Танк не возьмет. Построив баррикаду, я счел свою миссию выполненной и пошел дальше выполнять свои журналистские обязанности. Передав командование, решил сначала заехать домой, пока не наступил комендантский час.
Родители дома были как на иголках. Как же, сын уехал и пропал. Сестра бросила мне в лицо: «Из-за тебя нас всех расстреляют!» и закрылась в своей комнате. Рассказал родителям новости. Они согласились отпустить меня на баррикады и стали помогать собираться. Мама пошла резать бутерброды. Папа с антресоли достал противогаз. Я надел свой армейский камуфляж, взял сумку с термосом и бутербродами, повесил противогазную сумку на бок и, поцеловав родителей, поехал назад. Сестра из комнаты даже не вышла на прощание.
У Белого дома стояла напряженная тишина. Народ негромко переговаривался и слушал по транзисторным приемникам новости. Пьяных не было. Никто никому никакой водки не раздавал. Пьяных, если такие находились, сразу отправляли домой.
Я надел на пояс охотничий нож и повесил на шею пресс-карту. Я уже продумал свой план действий. Если бы на нас пошли солдаты, я бы спрятался где-нибудь за углом, поймал бы проходящего солдата и перерезал бы ему горло. Взял бы автомат – и всё, я боец. Сейчас то я понимаю, что то, что я придумал – полный бред. А тогда я был намерен действовать именно так. Пошел гулять. На газоне, у самого Белого дома было разбито несколько палаток. Над одной висел императорский флаг, а над стоящей неподалеку – израильский. Я удивился и подошел поближе. Оказалось, слева расположились ребята из общества «Память». А справа – из общества «Бейтар». В жизни – злейшие враги. А тут сидели рядом у костра, пили кофе и танцевали Хава Нагилу. Это было что-то из ряда вон! Потом я встретил мужика - шахтера из Донецка. Оказался в Москве, услышал о ГКЧП и приехал сразу сюда, не думая. Гуляя дальше встретил Алену, нашу редактора отдела культуры. Пошли гулять вместе. Забрели в буфет, нашли там пьяного Кинчева. Попытались взять интервью. Позже сочинили сами с кучей пафосных слов, отослали в Ленинград по факсу. Получили заверенную копию с подписью Кинчева «Все верно, но ни хрена не помню!» Через год мы с Аленой поженились, потом разошлись, факс остался у нее. Так незаметно прошла первая ночь. Утром я поехал домой, принять душ и немного поспать. В метро ко мне молча подходили люди и жали руку. Было приятно.
Впереди было 20 августа, самый напряженный день противостояния…
Subscribe

  • Моя небольшая коллекция ножей

    Наконец-то дошли руки до коллекции. Развесил на стене. Для полноты счастья мне нужна сабля и шашка. Крест-накрест повешу и будет…

  • "Боцман, иди!" Главы 24-27

    Глава 24. Дочка бакенщика Девушка на шатающихся ногах вышла из дома. Лужайка перед домом была залита кровью. На ней лежало два тела. Человек в…

  • "Боцман, иди!" Главы 21-23

    Глава 21. Васька шалунишка К вечеру по каналу прошли три шлюза. Уже в сумерках Боцман нашел какую-то пристань. Пришвартовались к ней. И легли…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 65 comments

  • Моя небольшая коллекция ножей

    Наконец-то дошли руки до коллекции. Развесил на стене. Для полноты счастья мне нужна сабля и шашка. Крест-накрест повешу и будет…

  • "Боцман, иди!" Главы 24-27

    Глава 24. Дочка бакенщика Девушка на шатающихся ногах вышла из дома. Лужайка перед домом была залита кровью. На ней лежало два тела. Человек в…

  • "Боцман, иди!" Главы 21-23

    Глава 21. Васька шалунишка К вечеру по каналу прошли три шлюза. Уже в сумерках Боцман нашел какую-то пристань. Пришвартовались к ней. И легли…